«Дурная голова - рукам покоя не дает» или «очумелые ручки»

В некотором царстве, в тридесятом государстве, в России-матушке, жил-поживал один добрый молодец. Звали его Иванушка, а прозвище его было - сами знаете какое. Больше всего на свете любил этот добрый молодец на коне лихом, из стали доброй, Русской кованом, по лесам, да по полям скакать, по тропкам нехоженым пробираться, да по дорогам торным мчаться. Летит, бывало, словно птица, только пыль столбом клубится. Как четвертую втыкает, так даже ветер быстрый обгоняет. Коня того главного «Урал» звали, и силен он был, как бык, и на ногах держался ловко, из любой трясины вывезет, из любой беды вынесет. И в стужу лютую, и в жару жуткую, чуть Иван сапожком притопнет, мчится он в даль и не глохнет. Из еды простой овес ему был нужен, да сырой водицы напиться из лужи.

Так и жили бы они, не тужили, в счастье да радости, но увидел Иван на базаре, среди барахла, да разной гадости, картинки яркие, цветные, а на них кони заморские, как живые. Купил те картинки, скользкие, как льдинки, смотрит - поражается, неделю рот не закрывается.

Кони те заморские, блестящие да яркие, как игрушки детские на ярмарке. Ножки передние длинные, тощие, а задних вовсе нет, торчат одни копыта мощные. Брюхо круглое висит, раздувается, почти земли касается. Перед так вверх задирается, что седло съезжает к самой заднице. Ух! Круто!

И решил наш молодец, что было бы не худо, и ему иметь такое чудо. Вот он молот с ножовкой берет, и к верному другу в конюшню идет. Он его пилил, сверлил, гнул, долбил и колотил, все закрыла туча пыли, словно солнце потушили. А когда она спала, свету белому предстало нечто рогатое, брюхато-горбатое.

Был конь-красавец у Ивана, а на этого урода сядешь только с пьяна. На поворотах вилочка тонкая играет, на ухабах брюхом землю подметает, чтоб развернуться  - ширины дороги не хватает, смотреть вперед - башка рогатая мешает.

Был у Ивана не конь, а птица, а теперь он с асфальта съехать боится. По щебенке поедет - без зубов от тряски останется, на грунтовке брюхом на камень наедет, в поле свернет - вилочка подломится, вообще домой не воротится.

Горюет теперь Иван, да сделанного не воротишь, так и едет на «Обрубке», а сколько еще таких Иванов-дурачков своих родных коней, по картинкам заморским, уродуют, ни в сказке сказать, ни пером описать.

Тут и сказке конец, а кто ее понял - молодец!!!

BACK